Саади Ширази

Блажен кто в стужу бедняка укроет,
Грехи того рука Творца прикроет.


Богатства, блага мира, — все минует,
Лишь правда чистая восторжествует.


Будь благороден, мудр. Добром и хлебом
Дари людей, ведь одарен ты небом.
Никто не вечен в мире – все уйдет,
Но вечно имя доброе живет.
Ввек не умрет оставивший на свете
После себя мосты, дома, мечети.
Забыт, кто не оставил ничего,
Бесплодным было дерево его.
И он умрет, и всяк его забудет,
И вспоминать добром никто не будет.


Взрасти добра и щедрости сады,
Дабы вкусить от жизни сей плоды.

Твори добро теперь, иль поздно будет —
Гореть в геенне вечной злых осудят.

Тот, кто добро творит всю жизнь, лишь тот
Величье истинное обретет.

Но, как изменник, казни пусть страшится,
Кто делать дело доброе боится.

«Эй, раб! — суровый прозвучит упрек, —
Остыла печь! Ты хлеба не испек!»

Не слабоумье ль прахом жизнь развеять, —
Вспахать поля и позабыть засеять?


Во всем учись у мудрости живой,
И доброй будешь охранен судьбой.

И пусть твои пороки враг осудит,
Друг мягок, он тебя хулить не будет.

Нельзя больного сахаром кормить,
Где нужно горьким снадобьем целить.

От близких не услышишь правды слова,
Но совесть судит пусть тебя сурово.

Коль ты разумен и душой высок,
Достаточен тебе простой намек.


Во имя доброй славы в дни правленья
Мужей великих не топи в забвенье.

Скрижаль твою великих имена
На вечные украсят времена.

И до тебя здесь шахи подвизались,
И все ушли, лишь надписи остались.

Один прославлен до конца времен,
Другой — навек проклятьем заклеймен.


Возвысят вас или во тьму низводят —
Все благо, что от Истины исходит.


Вот дни беды — бедой людей болей,
Дели с другими тяжесть их скорбей!

Друзья не спят, хоть к месту доберутся,
Когда в степи отставшие плетутся.

Пусть мудрый царь заботится везде,
Где труженика видит он в беде:

Осел ли дровосека вязнет в глине,
Иль заблудился караван в пустыне.

Ты, мудрый, внемля Саади, поймешь:
Посеяв терн, жасмина не пожнешь!


Всяк, кто живет, уйдет,
Бессмертен только тот,
Кто славу добрую
При жизни обретает.


Вчера — ушло от нас,
А завтра — не настало.
Есть лишь идущий час.
И этого немало!


Вы светлячка видали на полях,
Что, словно свечка, теплится в ночах?

Его спросили: «Вот ты ночью светишь,
А что же днем нигде тебя не встретишь?»

И в темноте сияющей светляк,
По мудрости своей, ответил так:

«Я здесь и днем! Мне ваш вопрос обиден.
Я только из-за солнца днем не виден».


Глаза и плоть вовек не будут сыты,
И хоть кишки твои едой набиты,
Бездонная геенна, твой живот —
Еще, еще прибавьте! — вопиет.


Глупец с ученым в спор вступает
И даже побеждает иногда.
Бесценную жемчужину, бывает,
Булыжник разбивает без труда.


Да не увидит дел исхода злого,
Кто никогда не делает дурного.
Злодей же злом повсюду окружен,
Как сам себя язвящий скорпион.


Да, я в ладье. Меня разлив не тронет!
Но как мне жить; когда народ мой тонет?


Если воин ты, силы не жалей,
Враг слабее – бей, враг сильнее – бей!


Если муравьи объединятся,
Даже лев начнет их опасаться.


Есть изреченье, смысл его таков:
«Талант рождает множество врагов».


Живущий духом — доблестью сияет,
Живущий телом — доблесть убивает.


Знать меру следует во всем, везде.
Знать меру надо в дружбе и вражде.


И добрые и злые – все умрут,
Так лучше пусть добром нас помянут.


И старец молвил шаху в назиданье:
«Знай, прятать правду — тщетное старанье.

Коль против Бога снова ты пойдешь,
Ты в худшие несчастья попадешь.

Ты раз упал. Ходи же осторожно, —
Иначе снова поскользнуться можно!»

Кто раз упал, и встав, упал опять,
Кто знает? Может быть — не сможет встать.


Искусство — свет, но от одной свечи
Должно зажечься сто других в ночи.


К Меджнуну обратились, вопрошая:
«Чего ты ищешь: ада или рая?»
А он: «Я за возлюбленной иду.
Мне и в раю с ней благо, и в аду».


Когда боится вора вор, то мимо
Проходят караваны невредимо.


Когда добро и мир несем мы людям,
То и в земле спокойно спать мы будем.


Когда сердца безумной страстью дышат,
Владельцы их разумных слов не слышат.


Когда слугу решаешь ты сместить,
Ты должен позже грех его простить.

Порой больной росток трудней исправить,
Чем сотню пленных от цепей избавить.

Ты знай: надеждой изгнанный живет,
Хоть рухнул жизни всей его оплот.

Шах справедливый, истинный мудрец,
Глядит на слуг, как на детей отец.

Порой — правдивым гневом пламенеет,
Но он и слезы отереть умеет.

Коль будешь мягок — обнаглеет враг.
Излишняя жестокость сеет страх.

Как врач, что ткань больную рассекает,
Но и бальзам на раны налагает,

Так мудр поистине владыка тот,
Что к добрым — добр, а злым отпор дает.

Будь благороден, мудр. Добром и хлебом
Дари людей, — ведь одарен ты небом.

Никто не вечен в мире — все уйдет,
Но вечно имя доброе живет.

Ввек не умрет оставивший на свете
После себя мосты, дома, мечети.

Забыт, кто не оставил ничего,
Бесплодным было дерево его.

И он умрет, и всяк его забудет,
И вспоминать добром никто не будет.


Когда ты человек, тогда не будь обжорой, —
И пес из-за еды натерпится позора.


Коль ты о людях говоришь плохое,
Пускай ты прав — нутро в тебе дурное.


Кто бедствующих милостью дарит,
Тот волю Милосердного творит.


Кто доброе сеет – добро его плод,
Кто злое посеет – злодейство пожнет.


Купец какой-то хорошо сказал,
Когда он в плен к разбойникам попал:

«Толпе старух подобно войско шаха,
Когда грабители не знают страха!

Беда стране, где властвует разбой,
Не будет прибыли стране такой.

И кто поедет в край, забытый богом,
Где спит закон, где грабят по дорогам?»

Чтоб славу добрую завоевать,
Шах чужеземцев должен охранять.

Уважь пришельцев, что приюта просят,
Они ведь славу добрую разносят.

А если гостелюбья нет в стране —
Ущерб и царству будет и казне.

Ты по обычаям, по доброй вере
Не запирай пред странниками двери.

Гостей, купцов, дервишей бедных чти,
Очисти от грабителей пути.

Но слух и зренье будут пусть на страже,
Чтоб не проник в твой дом лазутчик вражий.


Мудрец закрытым держит рот, он знает,
Что и свеча от языка сгорает.


На должность мужа чести назначай,
Кормило власти нищим не вручай…

С них ничего ты — царской пользы ради —
Не взыщешь, кроме воплей о пощаде.

Коль на своем посту вазир не бдит,
Пусть наблюдатель твой за ним следит.

Коль наблюдателя вазир подкупит,
Пусть к делу сам твой грозный суд приступит.

Богобоязненным бразды вручай,
Боящимся тебя не доверяй.

Правдивый лишь пред богом полн боязни,
За правду он не устрашится казни.

Но честного едва ль найдешь из ста:
Сам проверяй все книги и счета.

Двух близких на одну не ставь работу,
Дабы от них не возыметь заботу.

Столкуются и станут воровать
И пред тобой друг друга покрывать.

Когда боится вора вор, то мимо
Проходят караваны невредимо.


Не верь доносчикам-клеветникам,
А, вняв доносу, в дело вникни сам.

Не верь словам, коль честного поносят,
И пощади, когда пощады просят.

Просящих крова — кровом осени.
Слугу за шаг неверный не казни.

Но если пренебрег он добрым словом
И вновь грешит — предай его оковам.

Когда же не пойдут оковы впрок,
Ты вырви с корнем тот гнилой росток.

Но, все вины преступника исчисля,
Ты, прежде чем казнить его, — размысли:

Хоть бадахшанский лал легко разбить,
Осколки лала — не соединить.


Не ешь так много, чтоб еда назад пошла,
Не ешь так мало, чтоб жизнь твоя ушла.


Не забывай высокого служенья
Для благ земных и для обогащенья!

От Истины лишь Истины хотят
Те, перед кем открылся тарикат.

Не другом занят ты, а сам собой,
Коль в дружбе ищешь прибыли одной.

Пока ты дышишь алчностью презренной,
Ты не услышишь правды сокровенной.

Желанья — прах клубимый. А высок
И светел только Истины чертог.

Где буря тучи праха подымает,
Там зоркий глаз пути не различает.


Не знает тот, кто клевету плетет,
Что клевета потом его убьет.


Не торопись виновного казнить,
Потом не сможешь голову пришить.

Тот царь, в котором правды свет не тмится,
От просьб о помощи не утомится.

Та голова для власти не годна,
Что лишь пустой надменностью полна.

Не будь в боях с врагом нетерпеливым,
Разумным будь во всем, неторопливым.

Лишь тот в совете — солнце, в битвах — лев,
Кто разумом смирять умеет гнев.

А если силы злобы и досады
Свои войска выводят из засады, —

И честь и веру — все они сметут,
От этих дивов ангелы бегут.


Когда не хочешь жить со счастьем в ссоре —
Иди, спасай людей из бездны горя.

Был не один подвергнут падишах
Стенаньями народными во прах.

В прохладе, в полдень дремлешь ты, не зная,
Что гибнет странник, от жары сгорая.

Пусть небо правосудие свершит,
Коль в мире правосудие молчит.


Немногословный избежит позора;
Крупица амбры лучше кучи сора.


О справедливости, мудрости
и рассудительности

Из поэмы «Бустан»

Ануширван, когда он умирал,
Призвал Хормуза и ему сказал:

«Покинь оковы мира и покоя,
Взгляни, мой сын, на бедствие людское!

Как можешь ты довольным быть судьбой,
Несчастных сонмы видя пред собой?

Мобеды оправданья не отыщут,
Что спит пастух, а волки в стаде рыщут.

Иди, пекись о нищих, бедняках,
Заботься о народе, мудрый шах!

Царь — дерево, а подданные — корни.
Чем крепче корни, тем ветвям просторней.

Не утесняй ни в чем народ простой.
Народ обидев, вырвешь корень свой.

Путем добра и правды, в божьем страхе
Иди всегда, дабы не пасть во прахе.

Любовь к добру и страх пред миром зла
С рождения природа нам дала (…)


Не верь доносчикам-клеветникам, —
А, вняв доносу, в дело вникни сам.

Не верь словам, коль честного поносят,
И пощади, когда пощады просят.

Просящих крова — кровом осени.
Слугу за шаг неверный не казни.

Но если пренебрег он добрым словом
И вновь грешит — предай его оковам.

Когда же не пойдут оковы впрок,
Ты вырви с корнем тот гнилой росток.

Но, все вины преступника исчисля,
Ты, прежде чем казнить его, — размысли:

Хоть бадахшанский лал легко разбить,
Но ведь осколки не соединить.


Обдумай все, кладя стрелу на лук,
А не тогда, как выпустишь из рук.


Подумав как следует, мысль излагай,
А стен без фундамента не воздвигай.


Покуда человек не говорит,
Неведом дар его, порок сокрыт.


Порою неожиданно бывает,
Умом могучим страсть овладевает.
А если страсть сумеет власть забрать,
То головы рассудку не поднять.


Прекрасно все в любви — несет ли нам
Страдания она или бальзам.


Пусть мудрый царь заботится везде,
Где труженика видит он в беде.


Пусть мысль великая в твой дух войдет:
Смотри и слушай, как живет народ.

Пусть в государстве правда воцарится, —
Иль от тебя народ твой отварится.

Прочь от тирана люди побегут,
Дурную славу всюду разнесут.

Жестокий властелин, что жизни губит,
Неотвратимо корень свой подрубит.

Ушедшего от тысячи смертей
Настигнут слезы женщин и детей.

В ночи, в слезах, свечу зажжет вдовица —
И запылает славная столица.

Да, только тот, который справедлив,
Лишь тот владыка истинно счастлив.

И весь народ его благословляет,
Когда он в славе путь свой завершает.

И добрые и злые — все умрут,
Так лучше пусть добром нас помянут».


Путем добра и правды, в божьем страхе
Иди всегда, дабы не пасть во прахе.


Пути ума извилисты. Но нет
Для верного святынь иных, чем Свет.

Хоть нам дано прямое пониманье,
Но мы придирчивы в вопросах знанья:

«Что есть земля? Что — небо в звездной мгле?
Кто суть сыны Адама на земле?»

О мудрый, ты глубоко вопрошаешь,
Тебе отвечу я, коль ты желаешь:

Моря, пустыни, горы, небосвод
И человеческий несметный род,

И ангелы, и дивы-исполины —
Все живо только тем, что жив Единый.

Ты скажешь: как морской простор широк!
Ты скажешь: как небесный свод высок!

Увы, несведущий не постигает
Безбрежности, где сущность пребывает.

Семь океанов — капля пред творцом,
И солнце — искра пред его лицом.

Века подобны грезе быстротечной
Пред тем, что зодчий создает предвечный.


Разгневан — потерпи, немного охладев,
Рассудку уступи, смени на милость гнев.
Разбить любой рубин недолго и несложно,
Но вновь соединить осколки невозможно.


Рассказ
Из поэмы «Бустан»

Бедняк поведал богачу рыдая,
Что нищета его терзает злая.

Но жалостью не тронулась душа
Богатого. Он не дал ни гроша.

Затопал он ногами, рассердился,
И встал бедняк и небесам взмолился:

«Зачем, ему подобные, живут?
Как видно не страшит их божий суд!»

Богач услышал это. И вскипел он,
С позором бедняка прогнать велел он.

Имел он много, не дал ничего.
И счастье отвернулось от него.

И бедняка зачлась ему обида,
Беда пришла по воле Утарида.

Стал бедным он и голым, как чеснок,
Без помощи друзей он изнемог.

Он в сети лютой нищеты попался,
Как фокусник с пустым мешком остался.

И униженья, оскорбленья, зло
Изведал… Время некое прошло.

Слуга его, от найма став свободным,
На службу взят был мужем благородным.

Тот муж был щедр, несметно был богат,
Дервишу каждому, как гостю, рад.

Раз постучал к нему бедняк убогий
И хлеба попросил во имя бога.

Слуге сказал хозяин: «Встань! Прими
Несчастного! Досыта накорми!»

Слуга исполнить поспешил веленье,
Но, дверь открыв, он закричал в смятенье!

В слезах, с разбитым сердцем, потрясен,
К хозяину бегом вернулся он.

Спросил его хозяин: «Что с тобою?
С какой там повстречался ты бедою?»

Слуга сказал: «Весь дух потрясся мой,
Как бедный тот старик убит судьбой.

Свидетелем его величья был я,
Он был богат, и у него служил я.

Он разорился, и теперь — о стыд! —
Как нищий, там он за дверьми стоит».

Хозяин молвил: «Это не обидно. —
Таков закон возмездья, очевидно».

«Да, это злобный тот скупой богач,
Которого людской не трогал плач.

Я — тот бедняк, которого когда-то,
Гнать вон велел слуге скупец богатый.

Я погибал. Но милостью творца,
Отерты слезы моего лица!»

На смертных вечный промысел взирает,
Он, дверь закрыв, другую отпирает.

Пройдут года. Времен круговорот
Потопит гордых, тонущих спасет.


Рассказ
Из поэмы «Бустан»

Жил некогда один боец кулачный,
Он угнетаем был судьбиной мрачной.

Устал он кулаками добывать
Свой хлеб. И начал глину он таскать.

Изнемогал он. Тело изнывало.
На пропитанье денег не хватало.

Трудом измучен, полон горьких дум,
Он стал лицом печален и угрюм.

Смотря, как сладко жизнь других слагалась,
Гортань бедняги желчью наполнялась.

Он втихомолку плакал: «Бедный я!..
Чья жизнь на свете горше, чем моя?

Одним — барашек, сласти, дичь степная,
А мне лепешка черствая, сухая.

И кошка носит шубку в холода…
Я — гол. Зима настанет — мне беда.

О смилостивься, боже, надо мною,
Пошли мне клад, когда я глину рою!

Я смыл бы с тела эту пыль и грязь
И зажил бы, в блаженство погрузясь!»

Вот так, ропща, трудом томил он тело
И вырыл древний череп почернелый.

Как перлы ожерелья, ряд зубов
Рассыпался давно — во мгле веков.

Но речью череп тот гласил немою:
«О друг, поладь покамест с нищетою!

Мой рот забит землей… И кто поймет,
Что пил, что ел я — слезы или мед?

Не огорчайся же из-за мгновенья
Своих скорбей в превратном мире тленья!»

Борец немому гласу тайны внял,
Он бремя горя с плеч широких снял.

И вольно к небу голову подъял он.
«О плоть безумная! — себе сказал он. —

Хоть будь ты раб с согбенною спиной,
Хоть будь ты самовластный царь земной,

Но ведь исчезнет в некое мгновенье
Все — и величие и униженье.

Растает радость; скорбь — как не была…
Останутся лишь добрые дела!»

Все тленно. Все — могил поглотят недра,
Богат ты, счастлив? — Раздавай же щедро.

Не верь величью блеска своего, —
Все будет вновь, как было до него.

Богатства, блага мира, — все минует,
Лишь правда чистая восторжествует.

Ты хочешь царство укрепить? Трудись.
В благоденьях сердцем не скупись.

Благотвори, яви свои щедроты,
Отринь о бренном мелкие заботы!

Нет золота, мой друг, у Саади,
Тебе он перлы высыпал — гляди!


Рассказ
Из поэмы «Бустан»

Поведал древле муж благочестивый:
Был у Абдулазиза сын счастливый.

Он драгоценным камнем обладал,
Что, словно солнце, и во тьме блистал.

Игрою дивной изумлял он взоры,
Вселенной темной расширял просторы.

И вот в стране случился недород,
И страшный голод наступил в тот год.

Сын ал-Азиза, бедствие такое
Увидя, пребывать не мог в покое.

Ведь мужу честному не до еды
При виде общей муки и беды.

И продал камень он — без сожаленья,
Чтоб прекратить народные мученья.

Хоть он без счета денег получил,
Но все в одну неделю расточил.

Его вельможи горько упрекали:
«О шах! Какой вы камень потеряли!

Увы, такой ущерб невосполним!…»
И тихо, строго он ответил им:

«Противны государю украшенья,
Когда страна изнемогла в мученье.

Без камня я кольцо носить могу,
Чтоб пред голодными не быть в долгу!»

Велик тот царь, что роскошь презирает,
Но подданных от бедствий охраняет.

Муж благородный радостей нигде
Не ищет, коль народ его в беде.


Стань Человеком в помыслах, в делах —
Потом мечтай об ангельских крылах!


Старательно тайны свои береги,
Сболтнешь — и тебя одолеют враги.


Страдальцы любви, я завидую вам:
Знакомы вам язвы, знаком и бальзам.


Страшись безудержно болтать языком,
Скажи лучше слово одно, но с умом.


Суть человека постигает тот, кто
сущность пса сперва в себе убьет.


Тайны и друзьям поверять нельзя,
Ибо у друзей тоже есть друзья.


Те, кто воздержаны в еде, —
Всегда им легче вынести лишенья.
Кто чреву угождал и жил в обилье, —
Попав в беду, погибнет от мученья.


Того, кто к солнцу Истины летит,
Всевидящий от гибели хранит.


Тот истинный друг, кто укажет в пути
Препятствия все и поможет пройти.
Льстецов причислять опасайся к друзьям.
Тот истинный друг твой, кто честен и прям.


Тот, кто дарует золото другим,
Сам обладает сердцем золотым.


Ты горше нищих будешь Там унижен,
Коль будет слабый здесь тобой обижен!


Ты от зверей отмечен слова даром,
Но лучше зверь, коль ты болтаешь даром.


Умен ты или глуп, велик ты или мал,
Не знаем мы, пока ты слова не сказал.


Чем меньше поглощаешь ты еды,
Тем легче ты встречаешь час беды.


Эй, сын, трудись, не спи, пока ты в силе!
Ты сана не достигнешь без усилий.

Когда бы Сулейман беспечно спал,
Он мудрецом великим бы не стал.

Стремись же к пользе, будь в трудах всечасно.
И знай — судьба бездельников несчастна.